Дай тебя я поглажу...

Дай тебя я поглажу, понежу, 
Подойди к старику не спехом! 
Не пугайся, что часто я брежу 
И ругаюсь с клянущим грехом.
Мой хороший, так выпала доля... 
Что поджал ты игривистый хвост? 
Скоро будет, родной, тебе воля,
Отведи лишь меня на погост.
Не скули и не вой, все как надо. 
Так уж, видно, устроена жизнь.
Помнишь, как я плясал до упада? 
Не пугайся, родимый, держись!

Отмелась наша доля ушедшая

Голова у меня бестолковая! 
Безобиден язвительный нрав.
Так за что ж наказанья такого я 
Заслужил, от бессилия пав?

Отреченный я от родных берез,
От земли своей отделен.
Но храню в душе за рекою слез 
То, во что был при жизни влюблен.

Ветер сучья трет как безликий бес, 
И, кресты могил теребя,
На свиданье тихо ко мне с небес, 
Опускает на миг Тебя...

Но меж нами стена из земли сырой.
Не дает дотянуться «пух».
И несется плач как пчелиный рой 
Из сердец разлученных двух.

Отмелась наша доля ушедшая 
Взмахом ангельского крыла.
Все равно любовь — сумасшедшая 
Между мной и тобой была...

Глаза сечет свирепый дождь...

Глаза сечет свирепый дождь, 
Хлеща по спинам и щекам.
И тело греет злая дрожь, 
Принадлежащая щенкам.

Промокла выцветшая шкура,
Я, понимая, знаю сам,
Как холодна порой и хмура 
Судьбина к выброшенным псам!

Приходит гибель без еды,
К не заслужившим званье вора.
И оттого в аду беды 
Терзает плоть шальная свора.

И выраженье робких глаз,
Вкусив голодной жизни яд,
Лишь свирепеет каждый раз, 
Напоминая волчий взгляд.

В душе нет жалости. В груди — 
Прикрыта боль покровом кожным. 
И злость добром перепрудить 
Не представляется возможным!